For the first time since 2013, there is not a single Russian warship left in the Mediterranean. Russia’s permanent naval presence has evaporated.
Meanwhile, their only aircraft carrier, the Admiral Kuznetsov, is reportedly heading to the scrapheap after 9 years and $1 billion wasted on failed repairs. It is in such terrible shape that no one even wants to buy it for scrap metal.
Which begs the question: how is the legendary Russian submarine fleet holding up?
The reality under the surface isn’t much better. Submarine maintenance requires advanced high-tech alloys, precision engineering, and specialized electronics—precisely the things Russia can no longer import due to sanctions. While they still have a few modern hulls, the majority of the fleet is plagued by:
Noisy propulsion systems: Lack of precision parts makes them easier for NATO to track.
Delayed refits: Shipyards are clogged with broken surface ships and starved of cash.
Safety cuts: A dangerous cocktail when dealing with nuclear reactors.
A self-proclaimed naval superpower, now reduced to a green-water navy with rusted hulls and empty docks
President Donald Trump accused China of interfering with US elections in 2020, threatening to upend ties with the world’s second-biggest economy as he focuses on securing a victory in the midterms in November.
Speaking in a prime-time address from the White House, Trump said the Chinese government stole 220 million voter files, including names, addresses and other sensitive data in what is “believed to be the largest compromise of election data in history” — claims that US intelligence agencies have previously debunked. More here: bloom.bg/4ppanhh
Вместо звонка в 311 — домком и «профсоюз жильцов»: где план Мамдани сталкивается с Конституцией США
Для сообщения о плесени, отсутствии отопления, тараканах, протекающих трубах или сломанном лифте в Нью-Йорке уже существует понятный механизм: жилец обращается к владельцу, звонит в 311, HPD проводит проверку, выписывает нарушение, а при необходимости дело передается в Housing Court.
Именно так официально описывает процедуру сам город: после жалобы HPD связывается с управляющей компанией, направляет инспектора и штрафует владельца, если нарушение подтверждается. В систему 311 уже включены жалобы на отопление, горячую воду, плесень, вредителей, электрику, сантехнику и другие проблемы.
Но администрация мэра Зохрана Мамдани решила, что этого недостаточно. Вместо улучшения скорости работы инспекторов город предлагает политическую надстройку: официальное признание «профсоюзов жильцов», коллективные переговоры, специальные дни проверок по запросам организованных групп и даже содействие передаче зданий другим, признанным чиновниками «более ответственными», владельцам.
Официальное заявление мэрии прямо обещает «юридически признать tenant unions» и расширить возможность жильцов «вести коллективные переговоры» по состоянию здания и другим общим вопросам. Администрация также собирается координировать проверки с организованными группами жильцов.
Сам Мамдани заявил, что город в отдельных случаях будет помогать организованным жильцам добиваться «успешной передачи их зданий более ответственным владельцам».
Именно здесь обычное исполнение жилищного кодекса начинает превращаться в политическую систему управления частной собственностью.
Право жаловаться не означает право управлять чужой собственностью
Жилец имеет полное право сообщить о нарушении. Владелец обязан обеспечить отопление, безопасность, исправную сантехнику и пригодное для проживания состояние квартиры.
Но право потребовать исполнения закона — это не право:
навязывать владельцу новую сторону договора;
заставлять его вести переговоры с политической организацией;
передавать активистам полномочия представлять всех жильцов;
предоставлять организованным группам привилегированный доступ к государственным инспекциям;
участвовать в выборе следующего владельца здания.
Арендатор и собственник являются сторонами договора аренды. «Профсоюз жильцов» не был стороной этого договора, не вкладывал деньги в покупку здания, не несет ипотечных, налоговых и страховых обязательств и не отвечает перед кредиторами.
Мэрия пытается импортировать модель трудового профсоюза туда, где нет отношений работодателя и работника.
Первая поправка: добровольное объединение нельзя превращать в обязательное представительство
Первая поправка защищает право людей добровольно объединяться. Но из этого же принципа следует, что государство не должно принуждать человека вступать в организацию, финансировать ее политическую деятельность или принимать ее в качестве своего представителя.
Официальный обзор Конституции, подготовленный Конгрессом, отмечает: когда государство заставляет человека состоять в организации или использует свою власть для такого принуждения, возникают ограничения, предусмотренные Первой поправкой. Принудительное финансирование объединения также затрагивает свободу слова и свободу ассоциации.
Следовательно, конституционная проблема появится, если город:
назначит tenant union исключительным представителем всего здания;
обяжет несогласных жильцов подчиняться его решениям;
заставит владельца вести переговоры именно с этой организацией;
потребует от жильцов платить членские взносы;
даст активистам право говорить от имени людей, которые их не выбирали;
поставит получение городских услуг в зависимость от участия в такой организации.
Добровольная группа жильцов законна. Принудительный домком, говорящий от имени всего дома, уже может нарушать Первую поправку.
У одного жильца могут быть совсем другие интересы. Он может не разделять социалистическую идеологию организаторов, не поддерживать их требования и не желать участвовать в конфликте с владельцем. Государство не имеет права автоматически записывать его в политический коллектив.
Пятая и Четырнадцатая поправки: нельзя передавать здание «правильному владельцу» по решению активистов
Самая опасная часть заявления Мамдани — обещание содействовать передаче зданий «более ответственным владельцам».
Слова звучат благородно, но Конституция не использует термин «ответственный владелец». Она говорит о праве частной собственности.
Пятая поправка запрещает изъятие частной собственности для общественного использования без справедливой компенсации. Четырнадцатая поправка распространяет требования надлежащей правовой процедуры на действия штатов и муниципалитетов. Собственника нельзя лишить имущества без уведомления, возможности представить возражения и рассмотрения дела в установленной законом процедуре.
Если «передача здания» означает добровольную продажу — никаких новых полномочий мэрии не требуется.
Но если город собирается:
вынуждать собственника продать здание;
передавать управление выбранной nonprofit-организации;
лишать владельца контроля над объектом;
создавать условия, при которых он фактически вынужден отказаться от имущества;
передавать здание другой стороне без рыночной компенсации,
то возникает прямой вопрос о нарушении Takings Clause Пятой поправки.
Государство может применять eminent domain, но только по закону, для общественного использования и с выплатой справедливой компенсации. Оно не может просто решить, что один частный владелец нравственно хуже другого, и поэтому его имущество следует передать «правильным людям».
Четырнадцатая поправка: кто и как получает клеймо «плохого владельца»?
В материалах мэрии используются политически удобные выражения:
«bad landlords»;
«repeat offenders»;
«chronically negligent landlords»;
«more responsible owners».
Но для применения штрафов и лишения имущественных прав нужны не лозунги, а точные юридические критерии.
Сколько нарушений превращают человека в «плохого владельца»? Учитываются ли отмененные нарушения? Что происходит, если жилец не предоставил доступ в квартиру? Сколько времени дается на ремонт? Кто определяет, что нарушение было сознательным? Можно ли обжаловать включение в список?
Четырнадцатая поправка требует надлежащей правовой процедуры до того, как штат или муниципалитет лишит человека собственности. Закон также может быть признан неконституционно неопределенным, когда он не дает понятных правил поведения и позволяет чиновникам применять его произвольно.
Если чиновник сам решает, кто «хороший», кто «плохой» и кому должно принадлежать здание, это уже не нейтральное исполнение закона. Это административное усмотрение, почти неотличимое от политического распределения собственности.
Четвертая поправка: инспекция не отменяет право на неприкосновенность частной собственности
План предусматривает специальные Enforcement Days и комплексные проверки домов и целых портфелей недвижимости по обращениям организованных ассоциаций жильцов.
Однако даже проверка строительного кодекса остается государственным обыском в смысле Четвертой поправки.
В деле Camara v. Municipal Court Верховный суд установил, что административная проверка жилья на предмет нарушений строительного кодекса требует ордера, если проживающий или владелец возражает против входа. Аналогичное правило применяется к коммерческим помещениям.
Это означает, что город не может использовать политическое требование домового актива как замену:
Жалоба на отопление в одной квартире не дает автоматически права провести тотальный обыск всех помещений, документов и объектов владельца.
Конституционный запрет на переписывание существующих договоров
Статья I Конституции запрещает штатам принимать законы, нарушающие обязательства по существующим договорам.
Этот запрет не абсолютен: штаты обладают широкими полномочиями регулировать жилье в общественных интересах. Но Верховный суд признавал неконституционными законы, которые задним числом возлагали на одну сторону существенные и непредвиденные обязательства, отсутствовавшие в первоначальном договоре.
Проблема возникнет, если «коллективные переговоры» позволят tenant union переписывать уже подписанные договоры аренды, навязывать дополнительные обязанности или изменять права собственника без его согласия.
Владелец подписывал договор с конкретным арендатором, а не с будущим домовым комитетом, политической организацией или объединением, которое город позднее назначит представителем здания.
Федеральный закон позволяет обращаться в суд против города
42 U.S.C. §1983 предоставляет гражданский иск человеку, которого чиновник, муниципалитет или другой государственный субъект лишил прав, гарантированных Конституцией или федеральным законом.
Это не отдельное конституционное право, а федеральный механизм его защиты. Если городская программа приведет к принудительной ассоциации, незаконному обыску, лишению собственности без процедуры или неконституционному изъятию имущества, пострадавшая сторона сможет попытаться оспорить действия города в федеральном суде.
Fair Housing Act также запрещает дискриминацию при аренде и продаже жилья по признаку расы, цвета кожи, религии, пола, семейного положения, национального происхождения и инвалидности. Если «правильные» организации или владельцы начнут выбираться на основе таких критериев либо городское давление будет по-разному применяться к защищенным группам, появится дополнительный федеральный иск.
Домовой совет для тех, кому нечем заняться после обеда
Особенно характерна политическая идея, согласно которой «лучше всего защищен организованный жилец».
Большинство нью-йоркцев защищает себя несколько иначе: человек утром идет на работу, управляет бизнесом, стоит у станка, водит грузовик, лечит пациентов, работает в магазине или на стройке. Вечером его главная цель — вернуться домой, поужинать и отдохнуть.
У него нет желания:
посещать еженедельные собрания домкома;
слушать выступления профессиональных активистов;
выбирать председателя подъезда;
обсуждать идеологию «tenant power»;
участвовать в коллективной борьбе за контроль над зданием;
выяснять, кто сегодня объявлен классовым врагом.
Время на постоянные собрания обычно есть у профессиональных организаторов, сотрудников финансируемых advocacy groups и маменькиных сынков социалисто-миллионеров, для которых политический активизм является профессией, образом жизни или развлечением.
Обычному человеку не нужен комиссар по подъезду. Ему нужен работающий телефон 311, инспектор, который придет вовремя, и суд, способный заставить нарушителя выполнить закон.
Из угандийского поместья виднее, как должны жить жители нью-йоркских квартир
В этой истории невозможно не заметить политическую иронию.
Согласно опубликованным данным о финансовой отчетности, Мамдани владеет четырьмя акрами земли в Уганде. Отдельно пресса сообщала, что его родители владеют частным compound в престижном районе Buziga Hill под Кампалой, где семья проводила закрытое свадебное торжество.
Само владение недвижимостью за рубежом, разумеется, не является нарушением. Но оно делает политическую картину особенно выразительной.
Человек, чья семья располагает частным поместьем в Уганде, объясняет жителям нью-йоркских квартир, что им недостаточно иметь договор, право обратиться в 311 и доступ к суду. Теперь они должны организовываться в домовые коллективы, участвовать в «tenant power» и совместно с чиновниками решать судьбу зданий, принадлежащих другим людям.
Социализм снова демонстрирует свою традиционную архитектуру:
для элиты — частная территория, охрана и семейная собственность; для остальных — домком, собрание жильцов и коллективное руководство.
Нью-Йорку нужны инспекторы, а не новая жилищная номенклатура
Если в квартире нет отопления, решение очевидно:
обращение к владельцу или управляющей компании;
жалоба через 311;
проверка HPD;
официальное нарушение и штраф;
обязательный ремонт;
обращение в Housing Court при отказе выполнить предписание.
Для этого не нужен «профсоюз жильцов». Не нужен политический организатор. Не нужен домовой совет. И тем более не требуется чиновник, определяющий, кому следует принадлежать частное здание.
План Мамдани опасен не усилением контроля за отоплением. Он опасен попыткой создать параллельную политическую систему, в которой организованные активисты получают больше влияния, чем обычные жильцы, а чиновники — больше власти над частными договорами и собственностью.
Конституция США защищает человека именно от такой модели: от принудительного объединения, произвольного обыска, переписывания договоров и лишения собственности без суда и компенсации.
Нью-Йорк — не советский жилкооператив.
Житель города должен иметь право позвонить в 311, добиться исполнения закона и после рабочего дня спокойно закрыть дверь своей квартиры — не спрашивая разрешения председателя домкома.
P.S. Зная как работают коррупциоонеры от политики — заранее можно предложить что схема вероятно на то — что «руководство домкомов» будут получать «дотации» от города по принципу НПО — и на выборах обеспечивать «правитьную агитацию и голосование». Система «диктатуры пролетариата» замкнется сама на себя. Контроль от работы до дома ?
Федеральный механизм подачи гражданского иска при лишении конституционных или федеральных прав должностными лицами либо муниципальными структурами.
«`
Юридическое уточнение: само политическое объявление или публикация отчета еще не доказывают нарушение Конституции. Конституционный спор возникнет после принятия и применения конкретных законов, правил или административных решений — например, при принудительном представительстве жильцов, изъятии контроля над собственностью, обязательной передаче здания либо лишении владельца прав без уведомления, слушания, судебного контроля и справедливой компенсации.
