Канада официально гарантирует свободу выражения мнений. Но это не та свобода слова, которую американцы понимают под First Amendment. Канадская Конституция прямо позволяет государству ограничивать выражение мнений, уголовный кодекс предусматривает наказание за определённые высказывания, а Supreme Court of Canada признал некоторые такие ограничения конституционными. В США подход принципиально иной: даже крайне оскорбительные и ненавистнические идеи обычно остаются защищённой речью, пока не переходят гораздо более высокий конституционный порог.

Это важное различие. Говорить, что в Канаде «вообще нет свободы слова», было бы юридически неправильно. Но утверждать, что в Канаде нет свободы слова американского типа, — вполне обоснованно.

1. Главное различие начинается уже с текста Конституции

Канадская Charter of Rights and Freedoms, Section 2(b), действительно гарантирует:

“freedom of thought, belief, opinion and expression, including freedom of the press…”

То есть свободу мысли, убеждений, мнения, выражения и прессы.

Но прежде чем читатель доходит до Section 2, канадская Хартия устанавливает принципиально важное исключение.

Section 1 говорит, что гарантированные Хартией права существуют с учётом “reasonable limits prescribed by law”, которые могут быть обоснованы в свободном и демократическом обществе.

Именно здесь начинается фундаментальное отличие от США.

Американская First Amendment сформулирована иначе:

“Congress shall make no law … abridging the freedom of speech, or of the press…”

То есть исходная конструкция американской Конституции — не разрешение государству определять «разумные пределы» свободы слова, а запрет государству сокращать эту свободу.

Разумеется, First Amendment тоже не делает любую речь абсолютно неприкосновенной: существуют угрозы, определённые виды подстрекательства, клевета, некоторые категории obscenity и другие исключения. Но юридическая отправная точка совершенно другая.

Канада: право гарантировано, но государство может доказать необходимость его ограничения.

США: государство сталкивается с чрезвычайно сильным конституционным запретом на ограничение речи, особенно когда речь идёт о политических взглядах и содержании высказывания.

2. В Канаде человека действительно можно уголовно преследовать за содержание публичных высказываний

Самый наглядный пример — Section 319 Criminal Code of Canada.

Section 319(1): Public Incitement of Hatred

Закон предусматривает уголовную ответственность за публичное разжигание ненависти против identifiable group, если такое подстрекательство способно привести к нарушению общественного порядка.

Максимальное наказание при prosecution by indictment — до двух лет лишения свободы.

Но ещё показательнее следующий пункт.

Section 319(2): Wilful Promotion of Hatred

Канадский Criminal Code устанавливает:

“Every one who … wilfully promotes hatred against any identifiable group is guilty…”

То есть уголовное преступление может состоять непосредственно в намеренном распространении ненависти против определённой группы вне частного разговора.

И снова — при indictable offence наказание может достигать двух лет заключения.

Важно и то, насколько широко закон определяет форму такой коммуникации. В §319(7) речь идёт не только о статье или выступлении. Определение охватывает слова, письменный текст, электронные записи, broadcasting, жесты, знаки и другие визуальные представления.

3. Какие группы защищены канадским уголовным законодательством

В Criminal Code термин “identifiable group” включает группы, определяемые по таким признакам, как:

цвет кожи;
раса;
религия;
национальное или этническое происхождение;
возраст;
пол;
sexual orientation;
gender identity or expression;
физическая или психическая инвалидность.

Это прямо установлено §318(4), к определению которого отсылают hate-propaganda provisions.

То есть канадское государство не просто запрещает угрозы насилием. Закон допускает уголовное вмешательство именно в содержание выражаемых идей, если достигнут установленный законом порог hate promotion.

4. Канада отдельно криминализировала определённую речь о Холокосте

Section 319(2.1) Criminal Code устанавливает отдельное преступление — wilful promotion of antisemitism посредством одобрения, отрицания или преуменьшения Холокоста.

Максимальное наказание при обвинении по indictable procedure — также до двух лет лишения свободы.

Для ясности: моральная оценка Holocaust denial и вопрос о том, должно ли государство иметь возможность отправлять человека под уголовное преследование за содержание такого утверждения, — это две разные проблемы.

Именно вторая показывает различие между канадской и американской концепциями свободы слова.

5. В Канаде существуют предусмотренные законом защиты — но это тоже показывает различие систем

Section 319(3) предусматривает несколько defences для обвиняемого по §319(2).

Например, защита может существовать, если:

обвиняемый установит истинность своих утверждений;
он добросовестно рассуждал по религиозному вопросу;
речь касалась общественно значимой темы, обсуждение отвечало public benefit, а обвиняемый имел разумные основания считать утверждения правдивыми;
целью было добросовестно обратить внимание на существующую ненависть для её устранения.

Кроме того, prosecution по §319(2) и §319(2.1) нельзя начинать без согласия Attorney General.

Это важные гарантии.

Но с американской точки зрения сам факт необходимости защищаться от уголовного обвинения из-за содержания политического или общественного высказывания уже демонстрирует более узкое понимание свободы слова.

6. Supreme Court of Canada прямо признал: закон нарушает свободу выражения — и всё равно оставил его в силе

Вот, пожалуй, самый сильный юридический пример.

В знаменитом деле R. v. Keegstra (1990) Верховный суд Канады рассматривал конституционность уголовного запрета на wilful promotion of hatred.

И Supreme Court of Canada фактически прошёл две стадии анализа.

Во-первых, суд признал, что такие высказывания являются expression, защищённым Section 2(b).

Более того, Суд признал, что §319(2) ограничивает эту свободу.

Но затем большинство решило, что ограничение является допустимым по Section 1 Charter.

Другими словами:

Да, государство ограничивает constitutionally protected expression. Но, по мнению Верховного суда Канады, такое ограничение может быть оправдано.

Официальный Department of Justice Canada сам описывает результат Keegstra следующим образом: Charter защищает даже hate speech, не являющуюся насилием, однако Верховный суд решил, что ограничения Criminal Code могут быть оправданы необходимостью защиты групп, equality и multiculturalism.

Это почти идеальная иллюстрация канадской модели.

7. В США одного «разжигания ненависти» обычно недостаточно

Американская модель гораздо жёстче ограничивает государство.

Ключевое дело — Brandenburg v. Ohio (1969).

Верховный суд США установил, что государство не может запрещать даже advocacy of force or violation of law, если речь не:

направлена на провоцирование imminent lawless action, и
одновременно действительно likely to produce такое немедленное противоправное действие.

Эта формула остаётся центральным американским тестом для incitement.

Обратите внимание на разницу.

Человек может выражать отвратительные идеи.

Он может даже абстрактно выступать за незаконные действия.

Это ещё не даёт государству права посадить его в тюрьму.

Необходима связь с непосредственным, вероятным противоправным действием.

8. В США даже эмоциональная риторика с намёками на насилие может оставаться защищённой

Это не только теория.

В NAACP v. Claiborne Hardware Co. Верховный суд рассматривал крайне жёсткую риторику, использованную во время политического бойкота.

Тем не менее Court решил, что эмоциональное политическое обращение, которое не достигает уровня incitement к lawless action по стандарту Brandenburg, остаётся защищённым.

Официальный Constitution Annotated Конгресса США формулирует принцип так: политический активист должен иметь возможность обращаться к аудитории эмоционально, а если его слова не подстрекают к противоправным действиям в конституционно значимом смысле, речь остаётся protected speech.

Это очень высокий барьер для государственного наказания речи.

9. В США государство обычно не может запрещать мнение просто потому, что оно оскорбительно

Ещё одно принципиальное отличие — viewpoint discrimination.

Американская First Amendment jurisprudence особенно подозрительно относится к законам, при которых государство решает, какая точка зрения допустима, а какая оскорбительна.

В Matal v. Tam (2017) Supreme Court рассматривал федеральное положение, препятствовавшее регистрации disparaging trademarks.

Суд признал его неконституционным.

Официальный Constitution Annotated подводит принцип к простой идее: даже если правительство одинаково запрещает оскорбление всех групп, оно всё равно может заниматься unconstitutional viewpoint discrimination, поскольку само определяет допустимость выраженной точки зрения.

Для канадской системы подобный анализ не является автоматическим концом дела: ограничение expression ещё может быть оправдано через Section 1.

10. Даже крайне оскорбительная речь по общественному вопросу может быть защищена в США

Особенно показательно дело Snyder v. Phelps (2011).

Члены Westboro Baptist Church проводили чрезвычайно оскорбительную акцию рядом с похоронами американского военнослужащего.

Высказывания причинили семье очевидные страдания.

Тем не менее Supreme Court защитил speech, поскольку она касалась matters of public concern и проходила в публичном месте в рамках закона.

Официальный Constitution Annotated подчёркивает установленный Судом принцип: государство не может наказывать подобную речь только потому, что она расстраивает людей или вызывает презрение.

Так работает американская First Amendment: Конституция особенно необходима именно тогда, когда речь неприятна большинству.

11. Канада пошла ещё дальше: ограничения hate speech могут существовать и в human-rights legislation

Разница проявляется не только в уголовном законодательстве.

В деле Saskatchewan Human Rights Commission v. Whatcott (2013) рассматривались распространявшиеся William Whatcott листовки и провинциальный запрет некоторых hate publications.

Supreme Court of Canada признал неконституционной слишком широкую часть нормы, которая запрещала материалы, лишь “ridicules, belittles or otherwise affronts the dignity”.

Это важно: Суд не дал государству безграничное право запрещать оскорбительную речь.

Но Суд одновременно оставил в силе более узкий запрет expression, которое “exposes or tends to expose to hatred” защищённые категории лиц.

И снова Supreme Court признал, что происходит ограничение freedom of expression, но счёл соответствующую часть ограничения оправданной по Section 1.

То есть в Канаде вопрос нередко выглядит следующим образом:

Нарушает ли закон свободу выражения? Да.

Следующий вопрос:

Но может ли это нарушение быть оправдано? Тоже да.

В американской системе регулирование речи по её viewpoint или political content сталкивается с гораздо более серьёзным конституционным препятствием.

12. Канадский Criminal Code позволяет добиваться удаления hate propaganda из компьютерных систем

Есть ещё одна мало обсуждаемая норма.

Section 320.1 Criminal Code предусматривает судебную процедуру в отношении hate propaganda или computer data, посредством которых она становится доступной публике через компьютерную систему в юрисдикции суда.

При установленных законом условиях суд может отдавать распоряжения custodian компьютерной системы.

То есть канадская модель предусматривает не только возможность уголовного наказания автора, но и юридические механизмы воздействия на распространение определённого контента.

13. Есть ещё более фундаментальная разница: Section 33 — notwithstanding clause

Это, возможно, самый недооценённый элемент всей канадской системы.

Section 33 Canadian Charter of Rights and Freedoms позволяет Parliament или provincial legislature прямо объявить, что определённый закон будет действовать notwithstanding Section 2 Charter.

А Section 2 как раз содержит:

freedom of religion;
freedom of expression;
freedom of peaceful assembly;
freedom of association.

Такое исключение действует до пяти лет и может быть принято снова.

Официальный Department of Justice Canada прямо объясняет: Section 33 позволяет законодательным органам принимать законы, которые могут нарушать определённые Charter rights, если предусмотренная Конституцией процедура соблюдена.

Это фундаментальное отличие от американской First Amendment.

В США Конгресс не может просто принять закон со словами:

«Этот закон действует notwithstanding the First Amendment».

Такого конституционного механизма не существует.

14. Значит ли это, что в США можно говорить абсолютно всё?

Нет.

Это было бы столь же неверным утверждением, как говорить, что в Канаде вообще отсутствует свобода выражения.

First Amendment имеет исключения.

Например, Конституция не предоставляет абсолютной защиты:

true threats;
определённому incitement;
некоторым формам defamation;
obscenity;
speech integral to criminal conduct;
некоторым другим очень узким категориям.

По современному американскому стандарту даже для true threats государство должно учитывать mental state говорящего. В деле Counterman v. Colorado (2023) Supreme Court потребовал показать как минимум recklessness относительно того, будет ли сообщение воспринято как угроза.

Поэтому речь идёт не об абсолютной свободе.

Речь идёт о совершенно разных конституционных порогах.

15. Две философии свободы слова

В упрощённом виде различие можно показать так.

Канада

Вы имеете свободу выражения, пока государство не сможет конституционно обосновать её ограничение.

Section 1 прямо предусматривает reasonable limits.

Supreme Court of Canada допускает balancing freedom of expression с equality, dignity и другими общественными интересами. Официальный Department of Justice прямо отмечает, что степень constitutional protection может различаться в зависимости от характера expression и что ограничения некоторых видов speech легче оправдать.

США

Правительство обычно не имеет права решать, какие политические или общественные идеи слишком оскорбительны для публичного пространства.

При content-based и особенно viewpoint-based restrictions государство сталкивается с очень сильными First Amendment barriers.

16. Самый наглядный пример

Представим высказывание, которое:

является крайне оскорбительным;
вызывает ненависть к определённой группе;
не содержит true threat;
не направлено на организацию немедленного насилия;
не способно вызвать imminent lawless action.

В Канаде содержание такого высказывания потенциально может попадать под hate-speech legislation, если выполнены конкретные statutory elements.

В США одного факта, что речь ненавистническая или вызывает отвращение, как правило, недостаточно для уголовного запрета. Правительству пришлось бы показать попадание речи в отдельную узкую категорию, например incitement по Brandenburg или true threat.

Именно здесь проходит настоящая граница между двумя моделями.

Свобода слова или разрешение государства говорить?

Канада является демократической страной, имеет независимые суды и конституционно гарантированную freedom of expression. Называть Канаду государством «без всякой свободы слова» было бы преувеличением.

Но столь же неправильно утверждать, что канадская свобода слова эквивалентна американской.

Она не эквивалентна.

Канадская Конституция сама начинается с возможности reasonable limits.

Criminal Code криминализирует некоторые категории ненавистнического выражения.

Supreme Court of Canada прямо признавал: определённая речь находится внутри свободы expression, закон её действительно ограничивает — и тем не менее ограничение может быть constitutional.

А Section 33 вообще позволяет законодательному органу временно вывести закон из-под действия Section 2 Charter.

Американская модель построена на другом принципе.

В США First Amendment предназначена прежде всего для того, чтобы не позволить государству становиться арбитром допустимых политических и общественных идей.

Поэтому наиболее точный вывод звучит не так:

«В Канаде нет никакой свободы слова».

А так: